«ПРО БОГА»

      Был май. Те его дни, когда весна незаметно становится летом. Зелень уже добралась до своего буйства, соловьиные гастроли стали непременным атрибутом ночной тишины, еще было не жарко, а ушедшие холода уже  казались затертыми толщей веков небылицами.

      И вот в такой тихий субботний день, когда народу в Москве оставалось мало, мы с приятелем ехали по синей  ветке московского метро, не помню уже по какой надобности. Всё, абсолютно все затмило произошедшее с нами чудесное явление, избранными судьбой свидетелями которого мы стали.

      Поезд метро подходил к станции «Смоленская». В вагоне дремало, кроме нас,  человек восемь. Динамики объявили название станции. Состав, тормозя, остановился. «Смоленская»  синей линии, равно как и ее клон на голубой линии отнюдь не самые многолюдные станции. А в тот тишайший вечер народу на станции вообще не было.

      Мы о чём-то болтали. С шумом, родившим  пошедшее в пустую станцию эхо, открылись двери. Наступила короткая тишина.

     

      А дальше произошли события, навсегда врезавшиеся в память, оставившие в душе яркий след , прекрасное сияние которого могло бы стать свидетельством исходящей благодати, лучезарным обрамлением явившегося нам чуда, юдоли света и безупречной красоты.

      Потом мы долго могли бы спорить о том, как это началось, была ли или нет при этом  мягкая вспышка горнего света, раздался ли гром от схода лавины в дальних горах…

     Мы могли бы долго спорить, припоминая все новые и новые подробности, опровергая апокрифические вымыслы, добавляя и опровергая друг друга, воссоздавая и выдумывая все новые краски и штрихи...

 

        А просто в вагон вошёл молодой бог.

 

      Одетый в светлый, почти белый, легкий костюм и изысканной формы туфли, этот  посланец Олимпа или Шамбалы, отправленный в столичную командировку житель света, носитель откровения, грациозно вошёл вагон и легонько сел напротив нас. Положив на колени невиданной формы и изящности портфель-дипломат, он поправил белокурые локоны поэтически длинных волос. Его лицо, без сомнения светившееся бы в темноте, мало было назвать красивым или симпатичным. Это был эталон совершенства. Мягким, утонченным движением он открыл дипломат и извлёк оттуда отчетливо старинный фолиант, написанный древним языком исчезнувших народов. Найдя нужную страницу, он углубился в чтение.

      Только тут к нам ненадолго вернулась способность обрабатывать получаемую информацию. Мы переглянулись, отметив ширину открытости рта и глаз друг у друга. Остальные проснувшиеся обитатели нашего вагона, настолько же поверженные этим божественным нисхождением, столь же  растроганно и ошеломленно взирали на пришельца.

      Поезд тронулся, но всем уже было не до того, какая станция будет следующей. Мы вместе со всеми остальными умиротворенно поглощали благодать этого торжественного великолепия.

     Время остановилось, вагонно-рельсовые стуки и скрежеты уступили место невыносимо прекрасным звукам, рождающимся в воздухе, наполнявшим межатомные расстояния.

        Знания и выводы точных наук становились жизненнонепригодными, оказывались лишними и не нужными. Мы очутились на пороге царствия нежной любви, чуткой доброты и отсутствия боли…

      Это могло бы продолжаться целую бесконечность. Ведь  в раю, куда нас, недостойных, неисповедимым образом доставили, часов не соблюдают…

………………

      А прекрасный юноша, тем временем перевернул страницу книги. Его тонкие паганиниевские пальцы, принадлежавшие идеальной формы кисти руки, разгладили страницу и с восхитительной грацией очутились возле подбородка. Глаза внимательно и бегло читали и постигали неведомый смертным смысл древнего манускрипта.

      Между тем, изящные пальцы добрались до точёного носа и незаметно проникли в него. Основную работу выполняли большой и указательный. Остальные, чтобы не мешать, были слегка отведены и подняты вверх. Все, происходившее далее механически фиксировалось всеми нашими органами чувств.

      Наконец, геолого-разведочные изыскания в носу были вознаграждены. Большой  и указательный, двигаясь слаженно и ловко, покинули нос и, не переставая совершать округлые движения, уже с помощью отставленной  слегка вбок кисти, проворно, но без суеты, занялись приданием круглой совершенной формы тому, что находилось между ними.

       Мы, не дыша, следили за происходящим.

       Чтение не прерывалось. Глаза посланца абсолюта по-прежнему не отрывались от  книги.

      В этот момент, священные письмена видимо сообщили читателю новый поворот в повествовании. Он на секунду остановился. Точнее остановились Большой и Указательный.

    Пауза неотвратимо завершалась. Дальше все происходило в стремительной смене высших степеней самых разнообразных чувств. У нас, изготовившихся уже к дальнейшей апостольской миссии, очевидцев.

     Большой и Указательный, скатав приемлемых характеристик шарик, закончили круговые движения. Теперь они приняли форму, которая предшествует рождению щелбана.

        Наши обострённые религиозные чувства в эти мгновения подверглись серьёзному испытанию.

      Вестибулярные ощущения передавали нарастающее ускорение, то ли это было падение с небес, то ли торможение поезда.

      

       Но произошло то, что должно было произойти. Пальцы резко выпрямились, отправив снаряд из мертвых лейкоцитов в баллистический полёт.

       Поезд остановился. Голос сверху сообщил название станции. Стараясь не глядеть друг на друга, из вагона потянулись все участники, свидетели происходившего. Дисквалифицированный, разжалованный из богов, но, кажется, ничего не почувствовавший пассажир, поехал дальше. Книжка была интересной.

        У нас вообще самый читающий народ.   

2017

LogoLMArtstore200.png

ИП Лазаренко-Маневич В.Р.  

ИНН_503007442670   ОГРН_305503025700027

© 2017-2020. L-M.artstore/marketlm

Сайт создан на Wix.com

+7 916 2808160